Руководство

Интервью Интернет-газете Znak.com

12 Октября 2017 г.

«Если я не буду уверен в виновности лица, дело в суд не уйдет»

Первый зампрокурора Челябинской области Виталий  Лопин — о коррупции и резонансных уголовных делах



Челябинскую область благодаря рейтингам различных ведомств называют едва ли не криминальной столицей России. Масла в огонь подливают и периодически возникающие ведомственные скандалы: следователь СК с миллионной взяткой, сотрудники полиции с контрафактным алкоголем. 

О состоянии преступности, особенностях статистики и громких уголовных делах мы поговорили с первым заместителем прокурора Челябинской области Виталием Лопиным.

 О преступности и рейтингах

— Виталий Анатольевич, по данным Генпрокуратуры России, Челябинская область заняла четвертое место среди регионов по числу зарегистрированных преступлений. Это значит, что больше совершается или больше выявляется?

— Действительно, на территории области произошло увеличение на 5% количества зарегистрированных преступлений, однако рост обусловлен увеличением на 60% выявленных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Одной из причин увеличения является сложившаяся в области судебная практика, по которой при расфасовке преступником одной массы наркотика на несколько «закладок», каждая такая «закладка» регистрируется как отдельное преступление. 

— Но многие эксперты критикуют такой подход, утверждая, что таким образом сотрудники полиции делают статистику по раскрываемости.

— Да, у этой практики есть как сторонники, так и противники. Я в этой практике не вижу ничего плохого, поскольку если раньше за 20 закладок дилер обвинялся в одном преступлении, то сейчас — в 20-ти. Соответственно, увеличивается объем обвинения и по приговору суда такого «закладчика» будет ждать более серьезное наказание.

Челябинская область вошла в четверку самых криминальных регионов России

Говорить о том, что на этом делают статистику — неправильно, поскольку сам по себе рост числа зарегистрированных преступлений — показатель отрицательный, если не начинать в нем разбираться. Кроме того, все та же статистика говорит об активизации работы правоохранительных органов: на 35% выросло количество лиц, привлеченных к ответственности за наркопреступления.

— Как в целом можете охарактеризовать криминогенность области, 90-е к нам не вернутся? 

 — Могу сказать, что 90-е годы не возвращаются. О состоянии преступности нужно судить по числу тяжких и особо тяжких преступлений. В этом году снижено количество убийств, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилований, краж, разбоев, а также преступлений, совершенных с применением оружия. 

В целом наблюдается положительная тенденция по стабилизации криминогенной обстановки в регионе и защите конституционных прав граждан от преступных посягательств.

Основная наша цель, которая стоит, пожалуй, перед всеми сотрудниками правоохранительных органов — добиться неотвратимости наказания, лицо, совершившее преступление, должно понести заслуженное наказание.

Перед правоохранительными органами нами поставлены задачи о регистрации каждого преступления и возбуждения по ним уголовных дел, а также принятия действенных мер по установлению лиц, совершивших преступления. 

— А громкие убийства раскрываются? Например, дело об убийстве Овчинникова в какой стадии находится, знаю, что у адвокатов было много нареканий к следствию.

— Расследование этого преступления завершается, адвокаты были у меня на приеме. Могу сказать, что по их жалобам проведены проверки, по отдельным моментам следствию внесено требование об устранении нарушений закона. Основное нарекание было в том, что следствие изначально вменило фигурантам убийство организованной группой и корыстный мотив, что противоречит обстоятельствам совершения преступления. По факту корысть и организованная группа там не доказана. В связи с этим была переквалификация. 

— Все в том же отчете Генпрокуратуры приводятся данные о снижении раскрываемости преступлений. С чем это может быть связано — некачественная работа оперативников, нехватка кадров или неэффективная управленческая политика?

— Говорить о некачественной работе оперативных сотрудников, а также о неэффективном ведомственном контроле в связи со снижением раскрываемости не следует. 

Статистка вообще вещь такая, не стоит делать глобальные выводы на основании отчетов за полугодие или даже за год. Тут нужно смотреть более длительный период. Показатели зависят от количества оконченных и приостановленных уголовных дел. При этом из месяца в месяц их количество и соотношение по объективным причинам может быть одним, а в следующем отчетном периоде совершенно другим.

На протяжении последних лет прослеживалась тенденция увеличения раскрываемости преступлений. Так, если по результатам работы за 2015 год раскрываемость составляла 55%, то в 2016 году — 57,3%. В настоящее время раскрываемость преступлений составляет 55,8%.

При этом у нас высокая раскрываемость убийств (90%), умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (94%), изнасилований (100%), грабежей (58%), разбоев (76%), а также преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков (60%). 

О работе со следствием

— Какие в целом нарекания есть сегодня к работе СК и МВД? Растет ли процент укрытых преступлений?

— Определенные нарекания есть всегда, есть недостатки в работе отдельных следователей или дознавателей во всех ведомствах. 

Говорить об умышленном укрытии преступлений от учета не следует. И руководство ГУ МВД, и прокуроры ориентируют личный состав на то, чтобы каждое заявление гражданина получило должную процессуальную оценку. Все факты ненадлежащего исполнения обязанностей со стороны должностных лиц получают уголовно-правовую оценку. В текущем году за укрытие преступлений в отношении сотрудников правоохранительных органов возбуждено четыре уголовных дела, в прошлом году — пять дел.

Что касается типичных нарушений, то это вынесение необоснованных постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел, о приостановлении предварительного расследования без выполнения всего комплекса мероприятий, которые позволили бы установить виновное лицо. 

В этих случаях прокуроры отменяют незаконные решения. 

В целом каких-либо существенных просчетов в деятельности всех подразделений, будь то СК, МВД или МЧС, не допущено. А тем нарушениям, которые допускаются, дается жесткая и принципиальная оценка как руководителями ведомств, так и прокурорами. В зависимости от характера нарушений мы ставим вопрос о материальной или дисциплинарной ответственности. Вплоть до увольнения.

— А часто вообще вам приходится возвращать уголовные дела на дорасследование (при утверждении обвинительного заключения)?

— Вообще нет, но иногда приходится. Я подробно изучаю предоставленные материалы уголовного дела и, если не буду уверен в причастности лица к совершенному преступлению, то такое уголовное дело в суд не подпишу. Кому-то это не нравится, но это моя принципиальная позиция. 

При этом отмечу, чтобы объяснить домыслы о заинтересованности прокуроров в определенном исходе того или иного дела, нужно понять несколько вещей. 

Во-первых, прокурор не расследует уголовные дела — это прерогатива следственных органов. Прокурор не вмешивается в ход расследования, не вправе давать указания о выполнении тех или иных следственных действий. Прокурор проверяет законность вынесенного решения, например, о прекращении уголовного дела, приостановлении, возбуждении. Также, если уголовное дело направлено для утверждения обвинительного заключения, то прокурор проверяет достаточность доказательств и либо утверждает обвинительное заключение и направляет дело в суд, либо возвращает его на дополнительное расследование. 

Что особо важно, структура органов прокуратуры заключается в том, что любое лицо, не согласившееся с решением прокурора, например, с моим решением, может обжаловать мои действия вышестоящему прокурору.  И люди этим правом активно пользуются.

— К слову, о позиции прокурора. Дело об исчезновении контрафактного алкоголя со склада УМВД по городу Челябинску, где фигуранты — бывшие сотрудники полиции. В данном случае прокурор и при аресте полицейских, и при продлении следователем соответствующей меры пресечения в суде не поддерживал ходатайство следователя. С чем связана такая позиция?

— Объясню. Срок следствия по этому уголовному делу продлен до 18 месяцев, то есть расследование длится достаточно давно. И все это время, больше года, до недавнего времени фигуранты находились под подпиской о невыезде, они никуда не скрывались, не препятствовали следствию, участвовали в необходимых следственных действиях. И вдруг следствие решает отправить их под стражу, хотя ничего не поменялось с момента возбуждения дела, во всяком случае то, о чем мы знаем исходя из материалов, которые изучал суд при рассмотрении ходатайства. В частности, в обоснование избрания самой строгой меры пресечения следователь прикладывает только показания другого лица. Мы считаем, что этих оснований недостаточно. В любой момент наша позиция может поменяться, если мы увидим что-то другое. Какой будет итоговая позиция, станет ясно только после того, как расследование будет завершено и дело поступит к нам на изучение. 

— Дело стрелка из Миасского (убийство четырех человек). Здесь у вас тоже позиция расходится со следствием — несколько раз вы отменяли постановление о прекращении расследования. Что с этой историей сейчас? 

— Я отменял постановления о прекращении уголовного дела в связи с тем, что, по нашему мнению, действия Григорьева не являются самообороной. Характер и степень телесных повреждений у нескольких погибших указывают на то, что в момент производства выстрелов их противоправное посягательство было прекращено, угрозы для жизни Григорьева и его близких они не представляли.

Вместе с тем следственные органы не разделяют нашу позицию, в связи с этим уголовное дело направлено в Генеральную прокуратуру РФ для рассмотрения вопроса о внесении соответствующего требования непосредственно председателю СК РФ Бастрыкину. Решения пока не принято, ждем.

 


Архив выступлений / интервью